00:40 

Сказ о приключеньках

Enedbeletien
- Ты сделал все, что мог! - Да, большее натворить трудно... (c)
Предисловие.
Потерялась я надолго по некоторым, швейно-отпускным обстоятельствам, о который я, возможно, расскажу как нибудь потом. Но о приключеньках, вопреки всему, я не забыла, тем более, что они лежат у меня пусть и не отредактированные, но почти дописанные. Испытывая некоторые угрызения совести от собственного беспардонного исчезновения, в это замечательное утро я выкладываю все приключеньки второй главы. Тыцтыц.
ЗЫ: посвятим эту выкладку персонально Йоме, которая меня в достаточной степени усовестила. Поправляйся, солнце, и пусть это послужит тебе моральной поддержкой.
ЗЗЫ: да, кстати, мы дошли до нцы. НЦаааааааа!!. Апаснасть! Слэш! Ну кароч я предупредила.
ЗЗЗЫ: и да, картинок сегодня тоже не будет, потому что... потому что... смотрите - белка!

Название: Сказ о приключеньках колдуна отважного на просторах земель бескрайних, Фаэруном именуемых.
Автор: Enlil
Художник: Еxcalibur и возможно иногда Йома
Фандом: Neverwinter nights
Персонажи: Исендель Ле'тнер (эльф, колдун, характер хаотично-нейтральный, вероисповедание - Великая и Ужаслая Вераэна, двуликая богиня беспредела безжалостного), Фасолька, Даэлан, и еще куча всякого канонного народу, всех перечислять замаешься.
Рейтинг: NC-17, чо
Жанр: юмор с налетом экшена, и немножечко ангста. Ну и слэш с гетом местами.
Краткое содержание: ну в названии уже все сказано))

Компания первая. Глава вторая.
Приключенька восьмая, в которой приходится принимать непростые решения.


Лес приветливо колыхал кроны деревьев и предзакатные лучи солнца пробивались сквозь ветви, ложась на тропинку чарующим, сказочным ореолом, так и манившим ступить на нее и углубиться в это волшебное непознанное царство. Мы с Даэланом углубляться не торопились. Вот уже битый час мы топтались у самой границы леса, перед вколоченным в землю указателем, да вертели в руках карту и так, и эдак.
- Мы заблудились, - вынес вердикт Даэлан, когда отрицать факты стало бессмысленно, Фасолька согласно чихнула. Я сердито покосился на предательницу и снова перевернул карту.
- Как мы могли заблудиться, если шли исключительно по дороге? - огрызнулся я. - Кроме того, перед нами указатель, - я обличающе ткнул в уныло поскрипывающую на ветру доску с надписью "Чарвудский лес". Чуть пониже так же тоскливо скрипела облупленная дощечка "деревня Чарвуд". - На нем все предельно понятно написано. Это у тебя карта неправильная!
Отстаивать честь своей карты Даэлан не стал, только пожал плечами и глубоко вздохнул.
- И, тем не менее, мы не имеем представления, где находимся. Давай дойдем до деревни и там выясним. Если повезет, купим новую, правильную карту.
План звучал достаточно разумно и, за неимением другого, мы ступили под полог леса. Лес подтверждал первое впечатление о себе и умиротворял ласковым шелестом листвы и радующими глаз яркими осенними красками. Филосовское настроение самым гнусным образом нарушил выскочивший из кустов скелет, стоило нам углубиться достаточно далеко, что бы потерять указатель из виду. Скелет выскочил, громыхая костями ринулся на Фасольку, промахнулся и завалился в противоположных кустах, где и был добит Даэланом парой ударов топора. Случай скорее напоминал конфуз, чем неприятность, но мы на всякий случай подобрались, а лес интуитивно перестал казаться таким уж приветливым. Стремительно смеркалось, и чем больше наступала темнота, тем активнее лезла из-за углов, ям, закоулков всякая нечисть, тем более стремительной и ловкой она была. Бодрым галопом и с немалым облегчением мы добрались до расшатанных ворот деревни, вломились в них бегом, с совершенно неподобающей героям поспешностью. Встречать нас никто не вышел, но стоило нам захлопнуть ворота, забаррикадировать их тяжелым засовом и обернуться, как кровь застыла в жилах и стало нам очень и очень неуютно. Вдоль широкой, протоптанной дороги, чередуясь с иссохшими, мертвыми деревьями, частоколом стояли копья с насаженными на них человеческими головами, а кое где и целиком телами. Тусклая, мертвенная луна выхватывала оскаленные в давно умолкшем крике рты и темные провалы опустевших глазниц. Рядом со мной шумно сглотнул Даэлан. Мы не остановились и не помчались обратно в лес, к нежити, хотя ее соседство уже не казалось таким ужасающим, лишь шли вперед очень осторожно, готовясь увидеть развалины деревни, пожарища и новые трупы. Однако же в какой то момент, за полосой лунного света жуткая дорога оборвалась, и словно вышвырнула нас в пасторальную благость мирной, среднестатистической деревни. Возле аккуратных, ухоженных домов беспечно бродили селяне, с одинаковой неторопливой монотонностью занимаясь своими сельскими делами. Кто-то болтал с соседями, кто-то кормил кур, кто-то чинил что-то, примостившись на лавке, но никого из них ни в малейшей степени не беспокоило, что на дворе глухая ночь. Я попытался заговорить с ними, спросил одного, другого и третьего, что же у них произошло, и все они, как один, дружелюбно взирали на меня и мягко заверяли, что у них все в полном порядке. Когда я интересовался, не смущают ли их трупы у ворот, они, не меняясь в лицах, тем же миролюбивым и безразличным тоном повторяли, что у них все просто замечательно. Я уже привык, что вокруг всегда все плохо и у всех куча проблем и переживаний, а потому насторожился вдвойне. Некоторой осмысленности добиться удалось только от мэра, местоположение которого нам подсказала услужливо вывешенная у его дома табличка. В первую очередь мэр пожелал нам доброго утра и спросил, что нас привело в их славную деревеньку в этот морозный зимный день. Он очень рассердился, когда мы попытались намекнуть, что на дворе ночь и вообще ни разу ни зима, а потому, после попытки пришибить нас табакеркой, усугублять конфликт с психом мы поостереглись. Между тем, избегая темы времени суток и сезона года, удалось выяснить, что деревня находиться во владениях и под защитой братьев Джарег, очень славных, со слов мэра, молодых людей. Настолько славных, что давеча один из них, Квинт, собрал со всей деревни детей и увел к себе в замок, якобы читать сказки. Потом, правда, из замка доносились крики и никто из детей не вернулся, но у них в деревне, тем не менее, все просто прекрасно, а братья замечательные люди. Нет-нет, проверять ничего ни в коем случае не нужно! Ведь у них все так замечательно.
Как и следовало ожидать, без долгих раздумий мы с Даэланом ворвались в замок. Я, может, не высоких моральных качеств эльф, но очень уж не люблю, когда просто так пропадают дети. Едва успели мы отбиться от повыскакивавших со всех сторон демонов, как прям посреди гостевого зала внезапно материализовалась и взяла нас в оборот девица дивной, но противоестественной красоты. Ее полупрозрачное тонкое тело отливало голубизной и повисало над в полуметре над полом, вместо ног заканчиваясь колыхающимися дымными щупальцами, а нечеловечески и даже неэльфийски огромные глаза смотрели на меня с лица, больше похожего на маску, смотрели на меня с ничего не выражающим безразличием. От нее веяло холодом, и уже через пару минут рядом с ней у меня начался озноб. Тогда она поведала мне, что давно ждала лишь меня. Это было бы даже лестно, если бы не было так жутко. Она рассказала, что свершилось в этом замке страшное преступление, но насмешливый скептицизм на моем лице то ли не заметила, то ли проигнорировала. Преступление столь жуткое, что Латандер, бог зари, разгневался и заключил хозяев замка и всю деревню заодно с ними, в некое пространство, где нет ни времени, ни вообще ничего. А теперь и мы, раз уж подвернулись под руку, покуда не разберемся с Латандером и не задобрим его, отсюда не выберемся. Задобрить, как оказалось, можно, лишь требуется свершить суд над братьями и тогда всем будет хорошо. Ну, возможно кроме братьев. А для этого нужно опросить обоих и вынести свое решение по этому поводу. И все казалось бы несложно, если бы путь к каждому из братьев не преграждали толпы демонов, всячески препятствующих нашему продвимжению. Об этой досадной неприятности девица, конечно, нас предупредить не потрудилась. Но даже если бы и предупредила, вряд ли это упростило бы нам задачу. Демоны, это вам не какие то там зомби, с которой любая бабулька справиться, это высокоорганизованные существа, которые очень, очень больно кусаются. Я продолжал недоумевать, на кой черт Латандер, мужик по идее неплохой, осчастливил нас этой пакостью, до тех пор, пока в одной из комнат, в которой мы прятались, забаррикадировавшись комодом, не нашел прелюбопытнейший фолиант. По долгу службы я был знаком с такого рода книгами и без труда опознал в ней ритуал призыва одного из верховных демонов. Редкой гадостности демона, стоит сказать. Судя по пометкам на полях, огромный интерес к этому ритуалу проявлял старший из братьев, Карлат, и даже кое как пытался осуществить. Что именно пошло не так, точно установить не удалось из-за недостатка квалификации.
Первым мы добрались до этого самого Карлата прошла в теплой, дружественной обстановке, даже несмотря на то, что в двери его опочивальни постоянно ломились и жутко завывали демоны.
- Такие дела, - сказал он, потирая оставшимися от пальцев костями подбородок обнаженного черепа. - Хотел стать хранителем семьи, а стал личем. Как то оно все неловко так вышло.
С тем, что неловко, я был совершенно согласен. Посочувствовав мужику, мы попытались осторожно удалится и стремительным марш броском добраться до его барата Клинта, что как назло располагался в соседней башне. Демонов, как показалось мне по пути, было только больше. От мелких пакостных бесенят и до яростных огненных гигантов, вооруженных хлыстами, и все они, словно чуя нас из далека, алкали нашей крови. Мы с Даэланом приняли тактически верное решение и хитрым маневром "драпать пока не догнали", помчались вперед напролом, нигде не задерживаясь. Клинт встретил нас, взмыленных и местами подпаленных, за мольбертом. Обрадовался, как родным, и сходу заявил:
- Я во всем виноват!
- В чем? - осторожно уточнил я.
- Во всем! - столь же решительно подтвердил он. - Хотел как лучше, а тут брат, а тут дети, а потом хрясь, бам, тыдыщь! Ну и как то оно все так... неловко вышло.
Про неловко я уже где то слышал и на всякий случай насторожился.
Прекрасная полупрозрачная дева моего замешательства не поняла.
- Что то тут нечисто! Ой нечисто! - вопил я и размахивал фолиантом призыва демонов.
- Ой все. Суди давай и хватит мельтешить, - отвечала она. - Я тут знаешь ли, побольше твоего торчу, и без всякого удовольствия.
Мои дипломатичные попытки всех простить или всех разогнать, к сожалению, не увенчались успехом. Когда меня окончательно зажали в угол, потребовав прекратить паясничать и нести ахинею про демонов, если у меня доказательств нету, я, крепко-крепко зажмурился и практически из одного только чувства противоречия повелел Квинта, того что детей в дом зазывал, отпустить, а Карлата, того, что демона вызывал, к ответу призвать.
- Ну наконец-то, - выдохнула девица и растворилась в воздухе. Клинт, истаивая, грустно мне улыбался. Прочитать какие либо эмоции на голом черепе Карлата было сложно, но, несмотря на мои угрызения совести, он дружески похлопал меня костяной рукой по плечу и, кажется, не был в обиде. Теперь наш путь был свободен.
Стоило нам выйти за ворота замка, как каменная громадина медленно и торжественно растаяла в утренних лучах за нашими спинами. Деревня, вернее ее разрушенные временем и поросшие мхом стены, пустовали. Больше не было теней, голосов и насаженных на копья голов. Даэлан подбадривал, что я держался молодцом, что теперь они все свободны и все закончилось, но от гаденького чувства, что я что то сделал не так, я избавиться не мог.
Как ни странно, ворота остались в целости и сохранности. Не было ни деревни, ни забора вокруг, просто старые, покореженные ворота посреди леса. А возле ворот бледный, очень нервный тип.
- Я убил, убил их всех, но они живы! Они живы снова и снова! Призраки, везде только призраки... я не могу уйти... куда идти?..
Расспросов закономерно не получилось. После долгих бормотаний о том, что мы тоже призраки, он кинулся на нас сперва с ножом, а потом с неслабыми такими заклинаниями, и только когда Даэлан приложил его топором, неловко, но результативно, успокоился окончательно. Краткий обыск его карманов дал нам около десятка монет и дневника, полного страданий и сублимаций попавшего в ловушку культиста. Путь его, согласно дневнику, был долог, из самого Лускана, где обитал их глава, грозный и всемогущий, а в этом страшном, холодном, безжалостном Невервинтере случилась с несчастным культистом такая неприятность - попал он в плен к непонятной местной нежити. Труп прикапывать мы не стали, но вот дневник, не скрывая радостного ликования и попискивания, бережно прибрали.


Компания первая. Глава вторая.
Приключенька девятая, в которой мы узнаем, как опасно гулять по лесу.



Эльтура Сарптил была дамой во многих отношениях неординарной. Помимо труднозапоминающегося имени и хорошенькой мордашки, она обладала скверным характером, неутомимой торговой жилкой и любовью к всяким потрохам, лично ею цивилизованно именуемым реагентами. Наши с ней отношения носили характер достаточно продолжительный и умеренно теплый, настолько, насколько это возможно между людьми, регулярно снабжающих друг друга за умеренную плату всяческим магическим барахлом.
- О боги, какая прелесть! - восхищалась Эльтура, и глаза ее сияли, как у невесты у алтаря. - Это же шелковая железа Эттеркапа! А это язык слаада! Ты меня сегодня прям порадовал, ушастик!
Мне не нравилось, когда она так меня называла, ухо нервно дернулась, но Эльтура не обратила никакого внимания, она была всецело поглощена щедро вываленными на ее прилавок внутренностями и частями тела, неряшливо завернутыми в куски тряпок и пергамента.
- Так, а это что такое? - девушка вытряхнула из мешка зеленую в красных подтеках, словно арбуз, орочью башку.
- Голова Дергиба, - услужливо подсказал Даэлан и глаза девушки уставились на меня с пытливым подозрением.
- Какого еще Дергиба? Ты зачем эту хрень приволок мне? Никакой магической ценности в ней нет, так что, будь добр, забирай обратно.
- Ну может хоть...
- Нет, Исендель, - отрезала она. - Ни одного медяка.
- Ну и что нам с ней делать? - недоумевал я, стоя с решительно врученой мне в руки перекошенной башкой. - Кто то ж у нас ее заказывал. У тебя там не записано случайно?
Даэлан неопределенно пожал мощными плечами и едва не снес полку в лавке Эльтуры.
- Фермер какой то просил за смерть жены отомстить.
- "Какой то", - ворчливо передразнил я. - "Какой-то фермер". И что ты мне теперь предлагаешь, бегать по окрестностям и домогаться до фермеров с этой башкой? Мол а не вам ли случайно предназначалось? Не хотите ли приобрести по дешевке? Мне кажется они меня неправильно поймут.
Эльтура хмыкнула, сгребла реагенты под лавку и взамен отсыпала горстку монет.
- В общем, вы еще чего то хотели или уже отваливаете?
- Хотели, - буркнул я, заталкивая голову поглубже в сумку. Голова уже начинала подозрительно попахивать и реализовать ее требовалось как можно быстрее. - Есть у тебя что нибудь эдакое?
- Эдакое? - переспросила девушка, скептически вздернув бровь.
- Ну... эдакое... - я сделал неопределенный, но очень широкий, на пол лавки, жест руками. - Понимаешь, тут такое дело. Одна наша... подруга... в последнее время очень грустит. Прям очень грустит.
- Вчера, говорят, она швырнула в служанку ночным горшком, - скорбно подтвердил Даэлан.
- Ну и в общем, мы хотели бы ее как то приободрить.
- Голову огра ей предлагать не пытались? - участливо поинтересовалась Эльтура и, заметив на моем лице глубокую задумчивость, громко и очень обидно расхохоталась. - Ой, мужики, не могу с вас, - всхлипнула она, отсмеявшись, вытирая выступившие на глазах слезы и все еще сдавленно подхихикивая. - Не, у меня ничего такого нет. Вы б ей цветочков подарили, или конфет каких, что ли.
- Спасибо за совет, - буркнул я и торопливо ретировался к дверям.
- Только голову не вздумайте ей совать! Кавалеры... - с глумливой услужливостью кричала нам вслед Эльтура.
Гномью спиртовую настойку было в Порте Лласт отыскать проще, чем цветы и конфеты. Многочисленные наемники, охотники и просто бродяги такими изысканностями не баловались, но идти к леди Арибет с бутылью самогона было как то неловко. Мы не соврали Эльтуре, с каждым днем леди становилась все более нервной и в те моменты, когда не плакала, она злилась и кидалась на окружающих предметами, а когда не злилась, то забивалась в угол и плакала. На мой взгляд, как раз спирт тут пошел бы очень хорошо, но Даэлан был против, да и перед Аарином Гендом, всегда обо всем осведомленном, было как то совестно. Спаивают, мол, одного из главных полководцев. А потому оставались только цветы и конфеты. Но если с конфетами все было совсем плохо, то на цветы оставались какие то надежды. Цветы, как предполагалось, должны были во всем благополучии прорастать в ближайшем лесу. Даэлан, здоровый зеленый орк, запасся корзиночкой, я - энтузиазмом.
В Невервинтерском лесу цветы, может, прорастали и в благополучии, но на деле все оказалось не так пасторально. Стоило мне склониться над первой попавшейся ромашкой в размышлении, достойна ли она быть представленной леди Арибет, как из кустов на меня выскочил и самым беспринципным образом наподдал рогами под зад, олень. На этом олень, возможно, и не остановился бы, но Даэлану топотом, криками и топором удалось отогнать спятившую зверюгу и дать мне время оправиться от унижений. Я много пережил, я сражался с зомбями, демонами и скелетами, но олени на меня не нападали ни разу! И это было очень, очень обидно. Сбор цветов не заладился с самого начала и весьма посредственно продвигался впоследствии. Помимо оленей на нас начали бросаться повылазившие из берлог медведи, вепри и даже зайцы. Через пару часов наших усилий на дне корзинки уныло валялось пару помятых стебельков, а мы, пребывая в крайне раздраженном состоянии духа, вышли на полянку, где лагерем стало небольшое сообщество друидов. Им то мы и предъявили претензии по поводу столь вопиющего положения дел. Однако оказалось, что друидам совершенно не жалко для нас цветов и они совершенно ни разу не виноваты, напротив, сами бесконечно страдают от сложившейся нервной обстановки. Что-то твориться, но что конкретно - непонятно, но совершенно точно не то, что надо, это единственное, что удалось выяснить в их сбивчивых извинениях. Ну и еще то, что, раз уж мы идем в тут сторону, было бы очень славно, если бы мы по пути поискали их разведчиков, отправленных выяснять, собственно, что происходит. Я сначала собирался было огрызнуться, мол я вообще то не собирался в ту сторону, так что не подзакатали бы они губу, но потом глянул так в корзинку, и решил, что настоящие герои не отступают. Даэлан был со мной согласен и убеждал, что мимо этого дела никак пройти нельзя и бедных звериков обязательно надо спасти, ибо дело это есть благородное и, вне всякого сомнения, ответственное.
Хорош был невервинтерский лес до ужаса, особенно если бы не выскакивали со всех сторон бедные зверики, так и норовящие откусить от меня кусок другой. Еще хлеще стало, когда с дерева спрыгнула и бросилась на нас девица, полуголая, белокурая и рассвирепевшая. Она вцепилась мне в физиономию, дико вереща, и только Даэлану удалось ее от меня оторвать и зафиксировать, а Фасолька несколькими ударами корзинки по физиономии привела ее в чувство. Девица оказалась дриадой, родственницей той, что мы когда то спасли от злобного мага Мелданена. К вразумительной речи она была слабо способна, но очень просила ее не обижать, отпустить на все четыре стороны, потому как страшно ей жуть как, и зверикам тоже страшно, а пуще всех страшно и больно Духу Леса. С этим самым Духом Леса, судя по наименованию, главным в этом захолустье, я бы с удовольствием встретился, но, как оказалось, гостей он нынче не принимал, и что бы добраться до его резиденции, требвалось множество усилий. Каких именно усилий, дриадочка не знала, но от души послала нас глубже в лес, дескать дальше кто-нибудь подскажет. Чувствуя себя Колобком, я катился по лесным тропкам, а за мною катился Даэлан и порхала, с изрядно помятой корзинкой наперевес, Фасолька. Прикатило нас под двери некого дуба. То, что у дуба есть дверь, нас нисколько не удивило, как и то, что нам никто не ответил, когда мы деликатно постучались. Однако пройти мимо было выше наших сил, и Фасолька, отложив корзинку в сторону, оставила нас с Даэланом на стреме и занялась замком. Внутри нам обрадовались, как родным. Не успели мы переступить порог, как со всех сторон понабежали голые мужики, да как давай всяческий физический вред нам причинять. Неудобно конечно, было, но пришлось утихомиривать их топором, заклинаниями и корзинкой. В одной из комнат, с шикарной трехспальной кроватью под балдахином, так и манившей прилечь и отдохнуть, очередной голый мужик пришел в себя уже от первого же удара в глаз, и поведал нам, прижимая к наливающемуся фингалу статуетку оленя, что знать не знает, как сюда попал. Шел мол, себе по лесу, вдруг смотрит, девка красивая прям посредь тропы, а дальше все как в тумане, очнулся с синяком и в нашей компании, а вообще он очень хочет штаны и домой. Домой мы его, конечно, отпустили, хотя запасных штанов и не нашлось. Мужиков таких, хотя и куда менее вменяемых, по всему дому обнаружилось в великом множестве. А по прошествии некоторого времени мы наткнулись на залу, где у бассейна, прям под пальмой самой что ни на есть тропической, стояла неописуемой красоты девица. Приблизились мы к ней, она посмотрела, скривилась, и как ткнет меня пальчиком в лоб.
- Повинуйся мне, раб, - говорит. - Сперва наперво убери бардак, что в доме устроил, трупы унеси, пыль вытри, ночные горшки помой и переоденься, сделай милость, что за ужас на тебе одет? Вот, возьми, у меня тут как раз костюмчик припасен.
Я торопиться и разубеждать девицу не стал. Ненавязчиво ткнул Даэлана локтем, и тот понятливо прикинулся идиотом.
- Так точно, - говорю, - моя прекрасная госпожа, будет все исполнено, - а потом глянул я на костюм, что она мне протягивала, а там рюши розовые, чулки в сеточку, стразы по всему декольте и ушки кошачьи на ободочке. - Постойте ка! - возмутился я, не выдержав такого надругательства. - Черт с ней, с пылью и горшками, но вы мне вот ЭТО одеть предлагаете?!
Тут девка заподозрила, что что-то идет не так, и как примется реветь.
- Силу я свою потеряла, все меня покинули, а нам, нимфам, итак живется несладко!
Нам с Даэланом даже как то совестно сделалось, хотя я по прежнему был категорически не согласен одевать предлагаемый костюм. Фасолька только пискнула презрительно в ответ на девичьи слезы, огрела ее корзинкой, и всхлипы мгновенно сделались тише. Оказалось, что была девка лучшей нимфой в лесу, но когда Дух Леса взбесился, так ей страшно сделалось, что давай она завлекать к себе мужиков, подчинять их своей власти да выставлять на охрану дома. Почему они голые были, девица сказать постеснялась. Меж тем она поведала, будучи бывшей лучшей нимфой леса, что и в самом деле есть у Духа резиденция, но попасть в нее не может никто из живых, ну разве что был у них как-то один маг, торжественно заколовшийся на берегу священного озера, в то озеро бросившийся, и таким образом попавший в обитель Духа. Да гном давеча один приходил, страшно нимфу стращал, требовал кинжал, коим маг закололся. Кинжал тот нимфа отдала гному, а позже у озера подобрала, да вновь припрятала, но сейчас, таким благородным юношам, как мы с Даэланом, и одной неблагородной и вредной фейке, она этот кинжал с радостью на хранение отдать была готова. Расстались мы с нимфой преисполненные друг к другу глубокой благодарности и теплыми чувствами, если не считать, что на прощание ее Фасолька за ухо укусила.
Озеро мы нашли без труда. Вытекало оно из расщелины в горе, на которой была выдолблена оленья морда, с рогами и прочими, очень достоверными подробностями. Уже на берегу у нас возник спор. Ну вернее как спор... на том, что кончать с собой прям здесь и прям вот так вот не стоит, мы сошлись единогласно, это, мол, как то... странно, да и непредусмотрительно. Сомнения наши усугублялись обилием человеческих костей на берегу. Однако, раз уж приперлись, надо было что-то делать, да и звериков по прежнему было очень жалко. Сошлись на том, что я, так уж и быть, рискну, и коли тело мое в озере исчезнет колдунским образом, то Даэлан последует за мной. А ежели самым что ни на есть тривиальным образом всплывет, ну или ко дну там пойдет, то Даэлан к нимфе вернется, по самое небалуйся ей вломит и отомстит за мою смерть. И даже памятник в мою честь у озера установит. Такого рода забота тронула меня до глубины души, но закалываться проще не стало. Кроме того, неловко было перед Фасолькой, ведь ее то не спрашивал никто, а деваться ей, фамильяру, от меня некуда. Словом, примерился я поточнее, зажмурился отважно, и вогнал нимфин клинок в сердце по самую рукоятку.
Очнулся я уже на том свете. Вокруг все серое, размытое, как в тумане, по земле дымка стелиться, на фоне темно-синего неба без звезд и облаков - белые силуэты голых стволов. Только успел оглядеться, как над самым моим ухом Фасолька чихнула. Звонко так, как будто и не уходили с того, живого света. И в ответ ей деликатное Даэланово:
- Будь здорова.
Не оставил меня друг, бросился за мной и стоял теперь рядом, помахивая невозмутимо топором. Раньше времени радоваться счастливому прибытию мы не стали. Тем более что видно было в тумане не дальше пяти шагов, а откуда то издалека доносилось полоумное бормотание, что то про пущеных на шашлых друзей. Отправившись на источник звука, я чуть не навернулся с моста, коих тут оказалось в изобилии, но после некоторых скитаний мы отловили и прижали к... просто прижали, некого гнома, увешенного броней и оружием не хуже Арибет. Я уже привык, что из всяких истериков информацию приходится вытягивать долго и муторно, и к легкой беседе не готовился. Но гном неожиданно приятно удивил, несмотря на то, что изъяснялся он исключительно стихами и в завуалированно аллегорической форме, с помощью наводящих вопросов удалось выяснить, что он тут довольно давно, что заслал его сюда хозяин, дабы отравить Дух Леса и забрать некий артефакт, да так и бросил его тут, и теперь нет у него никакой надежды на возвращение, на почве чего он и тронулся умом. Меня его рассказ заинтересовал крайне, даже если опустить его вредительские намерения относительно Духа Леса, но стоило мне поинтересоваться подробностями личности Хозяина, как гном рассвирепел и пришлось убивать его уже на этом свете, после чего обыскивать и скидывать труп с моста. В карманах мы обнаружили билеты на корабль из Лускана и объяснительную записку на имя Главы Культа Маугрима, что сидит в высокой Башне в Лускане, по поводу расточительного использования казенного культиского имущества - пяти пар вязаных полосатых носков. Там же обнаружили два бутылька, один, с пометкой "яд", был пуст, во втором, с пометкой "противоядие", бултыхалась светящаяся жемчужно белая жидкость.
Дух Леса, несмотря на наши благие намерения, оказался нам не рад и сперва пришлось надавать ему по рогам. В прямом смысле по рогам, потому как оказался Дух вполне предсказуемо в образе оленя. Но навалился на него сверху Даэлан и пока я паршивца за рога держал, Фасолька ему меж зубов лекарство вливала. Почти сразу Дух успокоился, затих, и долго извинялся, как умел. Человеческой речью он не обладал, но щедро потчевал нас видениями шелестящей листвы, капели, блинчиков в карамельной глазури, и страшных злодеев, которые его обидели и самым гнусным образом украли любимый камушек на потеху еще более злобным зеленомордым ящерицам. Заверив Духа, что мы его прощаем и вообще все хорошо, мы заторопились домой, и не успели моргнуть, как очнулись на берегу озера с полной корзиной подснежников.
В казармах Порта Лласт было непривычно тихо. Суровые и безжалостные наемники прокрадывались на цыпочках и стремились как можно быстрее смыться куда-нибудь подальше.
- Арибет... - лаконично и многозначительно прошептал нам один из грозных рыцарей. Желания вторгаться в покои леди паладина у нас поубавилось, но цветы, с таким трудом добытые, грозили завять, а пойти на такие жертвы, после всего пережитого, мы были не готовы. Первым делом в комнату Арибет мы просунули корзинку, затаились, услышали как о дверь разбивается ваза, и только после этого рискнули зайти. Арибет сидела в обнимку с корзинкой прям на полу.
- Сволочи они все, - грустно сообщила она. - И Нашер, и Тир, и Аарин этот ваш. Вот пахаешь на общественное благо не жалея живота своего, а потом закончишь как Фентик, на ветке. Но вам, парни, спасибо, - она подняла глаза и слабо улыбнулась. - Вы настоящие друзья. Вот, - она протягивала мне кольцо, - Это отца моего. Если со мной случится чего, то пусть хоть на память останется.
Мы, конечно, тут же ринулись ее утешать, мол что с ней случится может, она ведь надежда и опора и совсем не такая дура, как Фентик, то есть гораздо умнее и не так доверчива, конечно. Однако Арибет лишь вымучено отшучивалась и вскоре мы вынуждены были оставить ее в покое.
Заказчика орочей головы, кстати, мы нашли. Не без труда, конечно, и в двух поселениях нас даже пытались побить камнями, но нашли. Фермер очень благодарил, торжественно плюнул в мертвую физиономию и, поскольку с финансами у него оказалось не очень, предложил оплату натурой. Переглянувшись с Даэланом, на натуру мы согласились и не пожалели. Испеченные фермерской дочкой блинчики в карамельной глазури оказались выше всяких похвал.


Компания первая. Глава вторая.
Приключенька десятая, в которой герой внезапно дорывается до желанного.


У кабинета Аарина Генда, маленького, скромного и до прихода нашеровского развед штаба служившего, по всей видимости, кладовой для копченых колбас, было неоспоримое приемущество - в него никто не смел войти без приглашения или убедительного стука в дверь. У меня приглашение было самое что ни на есть персональное и я должен был бы чувствовать себя польщеным тем фактом, что аудиенция проходила наедине, без моего неизменного соратника Даэлана и даже без вездесущей Фасольки. Пригласили меня по очень важному поводу.
- Мы внимательно изучили добытые тобой бумаги и пришли к выводу, что следы культа стоит искать в Лускане, - его спокойный, бархатный голос обволакивал сознание, а пальцы ласково и вкрадчиво перебирали пряди моих волос. - Там сейчас неспокойно, но я нашел способ добраться туда, не привлекая лишнего внимания. Отправишься на рассвете.
Это была не просьба вроде тех, в которыми ко мне обращалась Арибет, а приказ, недвусмысленный и неоспоримый. Я бы мог из вредности поспорить, тем более что официально я Генду не подчинялся, если бы только мой рот не был занят. Я только мрачно покосился из под растрепанных, падающих на глаза прядей, и Аарин, возмутительно сдержанный и деловитый, шумно вздохнул, тихим стоном вознаградив мои усилия. Это был первый звук, столь явственно выражающий одобрение происходящего. Сложно сказать, как именно все произошло. По моим воспоминаниям вот я захожу в кабинет и за моей спиной захлопывается дверь, пара фраз ни о чем, о погоде и качестве местного пива, несколько улыбок, пошловатая шутка, тихий рокочущий смех Генда, словно большого, хищного кота, и вот я стою перед ним на коленях и отсасываю с энтузиазмом юного неофита. Только тогда Аарин, по прежнему уравновешенный и уверенный в себе, воспринявший все как должное, соизволил начать разговор о вопросах насущных и важных. Его, видимо, возбуждали беседы о делах, потому как стояло у него так, что хоть седло вешай. Мое участие в диалоге, по понятным причинам, ограничивалось лишь моим присутствием.
Темные, смуглые пальцы скользнули по волосам, очертили контур уха и с силой надавили на затылок. Я едва не закашлялся, когда в горло хлынула горячая солоноватая сперма, но отстраниться Генд не дал. Я чувствовал, как под моими ладонями содрогаются его бедра, слышал как с губ срывается тяжелое, прерывистое дыхание и сводящий с ума голос.
- Я договорился с одним лусканским стражником, что мне многим обязан. Он вас пропустит. Только не шумите.
Он сделал шаг назад, поправил на себе одежду и улыбнулся, когда я, невольно, облизнулся, все так же глядя на него снизу вверх. Присев рядом на корточки, он заботливым движением вытер с моего подбородка белесый подтек.
- Найдешь меня там, - проурчал он тем вкрадчивым доверительным тоном, от которого внутри у меня все переворачивалось. - И мы продолжим.... обсуждение наших дальнейших действий.
Тому, что я вывалился из кабинета Генда поплотнее запахнувшись в плащ и с дурным, ошалевшим взглядом, никто из мимопроходящих не удивился. Может меня там пытали, кто его знает, этого шпиона, но в любом случае ничего странного. Наиболее логичным было бы сейчас, не медля, найти Даэлана и сообщить ему, что мы выезжаем утром. Однако, супротив всякой логике, ноги сами несли меня в таверну. Организм лучше меня понимал, что ему срочно нужно выпить.


Компания первая. Глава вторая.
Приключенька одиннадцатая, в которой в чужом монастыре наносится добро и причиняется справедливость.


Лускан, вымощенный светло-серым камнем, встречал нас чистыми, подметенными улочками, ровными бордюрчиками, аккуратными каналами искусственных водоемов и плевательницами на каждом углу. Словно и не обитель зла и порока, как считал весь цивилизованный мир в целом и Невервинтер в частности, а самый образцово показательный город во всем Фаэруне. Даэлану, судя по его кислой роже и особенно нервным, дерганным движениям, тоже Лускан не нравился, но нелюбовь его носила некий особенный, очень личный характер, распространяться о котором он не торопился, а я не настаивал. И все же, контраст с Невервинтером был настолько разителен, что не мог не бросаться в глаза. Ни тебе грязи, ни куч помоев, ни чумных костров. В Невервинтере такая красота творилась разве что в одном районе "черное озеро", а тут гляди - по всему городу. Однако как следует насладиться духом цивилизации я не успел. Лязг оружия, крики и самая что ни на есть гнусная брань донеслась до нас, лаская слух привычностью звуков. Само собой, оставить такое событие без нашего внимания мы не могли. Обнаружившаяся драка запала в наши с Даэланом сердца и напомнила души негодованием, хотя и по разным причинам. Орк был возмущен фактом нападения шестерых на одного, мне же, как магу, не нравилось, что эти шестеро были вида самого демонического - мелкие, но мерзкие и пакостные бесы из преисподни. Столь же сильно, как Даэлан любил справедливость, я не любил безответственное применение магических ритуалов. Я только успел сплести заклинание, а Даэлан уже вихрем ворвался в гущу сражения и расшвырял дерущихся в мгновение ока. Спасенный при ближайшем рассмотрении оказался крупным и очень серьезным мужиком с испещренным шрамами лицом. В знак благодарности, да и вообще видя, что, с его слов, мы мужики правильные, он пригласил нас выпить за его счет в заведение, где он работал вышибалой. К неописуемому моему ликованию работал он в борделе. Однако радость моя изрядно померкла уже после получаса пребывания в "щекотке и что то там". Здесь не было обволакивающей, грудной теплоты и бархатного голоса мадам Офалы, не было чарующей глубины темных очей Люр и посетители, большей частью члены местных банд, вели себя беззастенчиво шумно, нагло, бестрепетно тиская шлюх. Мне явственно не хватало утонченности и обуяла меня тоскливая ностальгия. Пялиться тут было не на что, размалеванные работницы вызывали раздражение, и волей неволей я начал прислушиваться к болтовне вышибалы. Жилось, как выяснилось, ему в общем то неплохо, но было бы еще лучше, если бы не грызня местных криминальных авторитетов, периодически досаждающих своими разборками обитателям борделя. Это именно с их бесами произошла стычка, когда вышибала попытался выпроводить несколько особенно рьяных гостей.
- Это, конечно, Лускан, тут постоянно драки, ничего необычного. Но в последнее время они что-то зарвались, - филосовски заметил вышибала, махнул рукой и служанка, тощая вульгарная курица, услужливо поставила перед ним полную кружку пива. Он отхлебнул сразу половину, вытер рот тыльной стороной ладони и уверенно продолжил.
- Это все потому, что Великие Капитаны, авторитеты наши, Курт и Басам, остальных извели, обнаглели, а теперь меж собой дерутся не на жизь. Басам, он трус и дурак, но деятельный спасу нет. А Курт хоть и тертый хрен, но стар уже. Вот и бодаются. Пакости всякой навезли. Нет что б старым добрым способом - где ядом, где кинжалом...
Говорил все больше вышибала, да я иногда поддакивал и вопросы задавал. Непривычно тихий Даэлан поднялся с места после третей кружки халявного пива, деликатно извинился, напомнил, что нам пора, и вытащил меня из борделя. Я, как оказалось, захмелел гораздо больше его (что ему, орку, сделается), но свежий воздух слегка отрезвил. В самом деле, по прибытию в Лускан в храме Тира, пристанище Невервинтерских шпионов, нас ждали Аарин Генд и Арибет, дабы решать, что дальше делать, и поход в публичный дом был вот никак не санкционирован. Умылся я в ближайшем канале, приятно удивившем своей чистотой, пока Даэлан заботливо придерживал меня за шиворот, что бы в этот самый канал я спьяну не навернулся. Судя по скептической физиономии орка по окончанию умывательной процедуры, респектабельности моей роже не прибавилось.
В храме Тира, маленьком, но торжественном, царила великая печаль. Причина ее оставалась непонятной, но сама она практически физически ощущалась в воздухе и отражалась на лицах жрецов растерянностью и скорбью. Аарин Генд был привычно собран, но грустен, и не обратил внимания на отразившееся на моем лице замешательство.
- Арибет пропала, - сообщил он и я едва не сел, где стоял, прям на пороге. - Вместе со своими доспехами и оружием. Мы думаем она отправилась мстить культу самостоятельно.
По всей видимости, как предполагал Аарин и что казалось логичным, она попытается пробраться в Башню и вступить в единоборство с коварным и мерзким главой культа Маугримом. Та же задача стояла перед нами с Даэланом, однако тревоги за Арибет это не убавляло. В Башню, естественно, кого попало просто так не пускали. Вариантов проникновения было два. Первый - это найти тайный ход, в наличие которого Аарин был уверен, но не имел даже догадок о его местоположении. Второй вариант - каким либо образом добыть пропуск, заверенный личной магической печатью Великого Капитана. Каким именно образом я буду его добывать, Аарин оставлял на мое усмотрение, улыбаясь при этом так загадочно и двусмысленно, что я поторопился сделать вид, что совершенно тут не при чем.
Лускан был городом большим и искать тайный ход без каких либо зацепок представлялось мне делом долгим, муторным и неблагодарным. Особенно учитывая исчезновение Арибет и нашу в связи с этим ограниченность во времени. Даэлан, в целом, был согласен с моими аргументами, однако идея идти на поклон к Капитанам ему отчего то не нравилась больше потерянного времени.
- Ты знаешь, - сказал он, когда наш спор грозил перерасти в скандал с мордобоем, - когда то я жил в Лускане. Был наемником у одного из таких Капитанов. Только тогда их было больше, гораздо больше. Это грязь, мерзость, кровь и бесчестие, Исендель. Ты не можешь себе представить, чем они занимались.
Несмотря на весьма оптимистичные представления Даэлана о моей невинности, иллюзий относительно деятельности Капитанов я не испытывал. И все же я был твердо намерен в самое ближайшее время нанести визит одному из них. Исходя из характеристик вышибалы, лично мне был предпочтительнее Курт.
- Мы не можем оставить Арибет одну. Нам нужно найти ее как можно быстрее, - отрезал я и Даэлан с мученическим вздохом согласился таки ради дела пойти на жертвы и потерпеть криминальное общество.
Курт был сед, деловит и назвать его стариком у меня не поворачивался язык. Принять нас он согласился сразу, прослышав о нашей славе лихих путешественников и воинов, но на чай приглашать не собирался. У ворот в свою резиденцию, в окружении наемников, он потребовал принести ему голову Басама. Только после этого он был готов обсудить с нами варианты ответной любезности. Голову, так голову, решил я. Даэлан продолжал считать, что дело это бесчестное и таким славным героям, как мы, совершенно не подобающее, но одного меня разбираться с Басамом не бросил. Я в свою очередь, никаких мук совести не испытывал.
Место дислокации Басама вообще то было тайным, но его могла подсказать любая собака в Лускане. Нашему появлению Басам не удивился, видимо много нас таких шастало по его душу, и вполне предсказуемо предложил супер выгодную сделку, в результате которой он получит голову Курта, а я всяческие блага. Обещал он щедро. Столь щедро, что я даже заслушался и опомнился только когда бестактная Фасолька начала покусывать меня за ухо. Огненным шаром я снес забор, через который со мной разговаривал Басам, оглушил близстоящих басамовцев цепной молнией, а затем в дымящийся проход ворвался, размахивая топором, Даэлан. Басам, пока мы разбирались с его подчиненными, успел драпануть и только зоркая Фасолька смогла подсказать нам, в какую сторону мчаться в погоню. Обиталище Басама оказалось совершенно дилетантской интерпретацией храма, в которой не менее дилетантские ритуалы проводили скелеты, а колдуньи юан-ти вызывали мумий. Наше появление не смутило их ни малейшим образом, словно нас и не заметили, продолжая заниматься своими будничными делами и позволяя нам бродить по залам, словно любопытным туристам. И все бы ничего, но мумии вызывали в бесстрашном Даэлане противоестественный, леденящий кровь и отшибающий мозги ужас. Отсюда и пришла беда. Орк ненароком наступил одной из мумий на бинт, та рассвирепела, а за ней словно проснулись и остальные. Пока я отбивался, стараясь не подпустить к себе близко орду скелетов, противостоял магии колдуний, Даэлан за моей спиной стоял, застыв и оцепенев, и с ужасом пялился на приближающихся мумий. В себя он пришел только когда я, расставив приоритеты, поверг последнюю мумию в ущерб урону остальной нечисти. К тому времени скелеты зажали нас в угол, но пришедшему в себя Даэлану расшвырять их не составило труда. Столь же бесстрастно он прикончил и колдуний, но стоило в поле его зрения появиться самой завалящейся мумии, как он снова цепенел и мне приходилось разбираться самому. Басама мы нашли в подземелье под домом, где он метался между сундуков, торопливо скидывая в походный мешок самое ценное. На этот раз убежать ему не удалось. Его голову мы запихали в его же мешок, предварительно вытряхнув и разобрав по карманам такие приятные мелочи, как некоторая сумма денег, кое-какие драгоценные камни и особенно заинтересовавшая нас печать капитана. Я был уверен, что эта находка Аарину понравится.
Курт обрадовался голове Басама больше, чем родной матери. Сначала он долго хохотал (этот приступ веселья пришлось деликатно переждать), а затем щедро отсыпал тысячу золотых. Быть наемным убийцей в Лускане оказалось делом выгодным, даже Арибет за поиск достопамятных ингредиентов платила вполовину меньше.
- А у тебя неплохо выходит, - похвалил Курт мою деятельность, пока я дотошно пересчитывал монеты, на которые Даэлан старался даже не смотреть. - Мне бы пригодились твои услуги. Как насчет еще пары заказов.
Пересчитав, я аккуратно сгреб монеты в кошель и поднял глаза на Курта.
- Боюсь у меня нет на это времени. Хотя кое с чем я действительно хотел бы разобраться.
Курт понял, что происходит, почти сразу, по глазам или по чему-то еще. Недаром же он столько лет был Великим Капитаном. Он выхватил саблю и дрался, стоит признать, куда лучше Басама. После того, как Курт и все его приспешники были убиты, мы прошлись по его резиденции и я магическим огнем выжег все, от верхних этажей до нижних, с особенным энтузиазмом уничтожая обнаруженные во множестве круги призывов демонов.
Так в Лускане, пусть временно, в этом я себя не обманывал, не осталось Великих Капитанов. Нас же ждал Аарин Генд.


Компания первая. Глава вторая.
Приключенька двенадцатая, в которой герой не понимает намеков.


С помощью снятой с трупа Басама печати Аарин подготовил для нас пропуск в Башню, однако даже с пропуском попасть в нее оказалось не так просто. Охранник у ворот долго изучал сначала бумаги, затем меня, затем Даэлана, но больше всего подозрения у него вызвала Фасолька. Я пригрозил ему переломать конечности, если он не перестанет выделываться и томить важных гостей на пороге, и охранник, как ни странно, и в самом деле успокоился и нас пропустил. Вероятно, сказывалась некая привычная манера общения в Лускане, в обязательном порядке щедро приправленная угрозами и высокомерием. Пройти через ворота и попасть в Башню, однако, оказалось даже не половиной дела, а только началом. В отличие от охранника, первого же мага, встретившегося нам на пути, подделанные Аарином бумаги нисколько не убедили. Магу вообще дела никакого не было ни до каких бумаг, а знал он только, что нас сюда не приглашали, не ждали, и вообще вид у нас крайне подозрительный. Особенно у Фасольки. Проблему удалось решить без лишнего шума, аккуратно приложив мага табуреткой по затылку и деликатно оттащив в сторону, подальше от чужих глаз. Беглый осмотр его карманов показал, что он неряха, носит с собой облепленные пылью карамельки, шпаргалки, торговые расписки, да и вообще удивительно много карманов скрывалась у него в мантии. Помимо прочих, совершенно бесполезных вещей, обнаружилась у него записка, помятая и явно предназначенная на выброс. "Дорогая леди Арибет, - гласил текст, - бесконечно раз вашему визиту и надеюсь на личную встречу в самое ближайшее время. К записке прилагаю артефакт перемещения по Башне, он приведет вас в мой кабинет." И подпись - магистр Маугрим. Переглянулись мы с Даэланом, помрачнев, и все поняли.
- Не, ну ты это видел? - возмутился и гневно потряс запиской. - В одиночестве к нему в кабинет собралась пробраться и там, наедине, прям посредь Башни, его к ответу призвать!
Даэлан отчего то растерялся и словно бы даже собрался возразить, да слов не нашел. Хотя чего тут возражать то, когда все предельно понятно. Нам следовало торопиться, потому как в этот самый момент, возможно, Арибет понемножку кусочки от Маугрима отрезала и услаждала его муками свою месть. У нас, к сожалению, артефакта для перемещения не нашлось и пришлось сначала пешочком идти по противоестественно длинной лестнице, потом по этажу блуждать и заглядывать в каждую кладовку. Встречались нам и обитатели башни. При виде нас все они, как один, издавали крики и торопливо колдовали заклинания для нашего усекновения. Нас усекнуть... усечь... изничтожить, в общем, естественно не получилось, хотя они очень старались и в попытках отбиться безвозвратно повредили множество культистского имущества. Заглядывая в кладовки, мы наткнулись также на обширные покои некой особы, очень важной персоны, судя по богатому интерьеру и мантии, увешенной драгоценностями на сумму более крупную, чем мог стоить весь Порт-Лласт. Мы с Даэланом, как кавалеры вежливые и деликатные, хотели было с дамой спокойно пообщаться, но та начала бегать, метаться по комнате, швыряться в нас предметами, а потом споткнулась совершенно случайно о Даэланов топор, упала и стукнулась головой о камин. Грусть наша, тем не менее, была недолгой. Привычным образом обыскав комнату, за шкафом Даэлан нашел тайный ход и в нем неизвестного направления портал. Терять нам было нечего, лестниц на этажи выше больше не было, и мы почти бесстрашно шагнули в портал, на всякий случай приготовив топор и заклинания. Перенесло нас в подвал, затхлый, душный и тихий. На первый взгляд врагов никаких не наблюдалось, по крайней мере кидаться на нас никто не торопился. Только сидел, подбородок кулаком подперев, посреди подвала в магической клетке - лич, очень грустный и скорбью преисполненный, что даже на голом черепе читалось без труда. Лич, не в пример давешней девке, оказался вежливым. Для начала он представился (хотя имя я все равно не запомнил) и поведал, что заключил его сюда Маугрим, сместив коварством и хитростью с должности Хозяина Башни. Говорил он, что появился Маугрим словно неоткуда, славил Хозяйку, даровавшую ему могущество, клялся все, что потребуется, принести к ее ногам, а в первую очередь - Слова Силы, что должны в мире власть Хозяйки утвердить. Видать было очень скучно и одиноко личу в темнице. Рассказал он, что котиков любит, и печенек бы хотел, но в нынешней форме, хоть и бессмертной, лишен множества радостей, а тут еще и в темницу заперли, и разговаривать к нему даже никто не приходит, разве что любимица Маугримова, мымра крашенная, и оттого безрадостны и печальны его дни. Пленника было, конечно жалко, но предварительно, остановив поток словоизлияний, я убедился, что лич, как бывший Властелин Башни, знает тайные ходы и готов нас ими провести, если мы из заточения его спасем. Лич пообещал все тайны открыть, но с нами идти Маугрима карать отказался, хотя искренне желал удачи.
- Стар я стал, радикулит разыгрался. Уеду в теплые страны, овечек разводить начну... - замечтался лич.
Его освобождение стоило нам с Даэланом некоторого труда. Пришлось ломать печати, коими была запечатана клетка, потому как ключ к ним подбирать было долго и хлопотно, и после каждого вскрытия появлялся охранник, чудище магическое, призванное из преисподни. Хорошо, что пока я печати ломал, Даэлан стоял с топором на перевес и не давал чудищам разгуляться. Освобожденный лич нас горячо благодарил, особенно Фасольку, которая пока мы с чудовищами сражались, развлекала пленника анекдотами. Что это были за анекдоты мы не поняли, ведь фамильяры способны только на невнятный писк, но лич хохотал так заливисто, что отвлекал врагов от драки с нами. Обещание он свое выполнил, и, стоило магической клетке опасть, он открыл он два портала, один - прямиком в покои Маугрима, второй - в теплые страны, к овечкам.
Коварный глава гнусного культа страдал, судя по размерам апартаментов, гигантоманией. Затеряться в них было несложно, и спрятались мы без труда, заслышав неподалеку голоса. Один голос, мужской, видимо принадлежал самому Маугриму, второй - хриплый, щипящий, предположительно существу женского пола, словно бы говорящей змее. Третий же голос, мелодичный и строгий, казался слишком знакомым, и узнавать его я категорически отказывался.
- Клянешься ли ты, Арибет, в верности своей новой госпоже, Великой Мораг? - вопрошал Маугрим и не узнанный мной голос отвечал.
- Клянусь.
- Клянешься ли ты возглавить армию Лускана и повести ее против Невервинтера? - снова спрашивал он, и она снова отвечала.
- Клянусь.
- Да что ж это такое то?! - я не выдержал и выскочил из нашего укрытия. Даэлан, хоть и пытался ухватить меня за плащ, не успел. - Что за хрень тут твориться то?! А ну отойдите от нее, супостаты проклятущие!
Маугрим разве что слегка удивился моему появлению, да ящероподобная женщина раздраженно зашипела. Кинулись на меня их прислужники, но я был готов. Разметало их огненным взрывом по сторонам, хоть и не убило, а сквозь дым и поднявшуюся пыль, моим глазам предстало зрелище, как открывает Маугрим портал и все трое в него заходят и исчезают. Арибет даже не обернулась.
Их прислужники тем временем пришли в себя, и за первой волной повыскакивала вторая, всем своим множеством меня окружив. Были там маги-культисты и прямоходящие ящеры, колдуньи юан-ти и прочая нечисть, и все они без исключений алкали моей крови. Я, конечно, чародей могучий, но Даэлан, выскочивший из засады во вражеском тылу, пришелся очень кстати. Из Башни нам пришлось убегать торопливо, прорубая дорогу во вражеских полчищах. Не было уже сил у Фасольки, она тихонько и трагично попискивала у меня за пазухой. Вырвались мы большей частью целые. Ран глубоких не было, большей частью ушибы да царапины, однако тяжко на душе было так, что хотелось выть. Подворотнями мы притащились в храм Тира перед глаза Аарина Генда, жрецы тут же окружили нас, давай охать, причитать и разные примочки к ранам прикладывать, а Генд смотрел на нас нетерпеливо, ждал рассказа, а у меня в горле пересохло и язык словно онемел. Присел Даэлан рядом со мной, отогнал от себя жрецов и устало вздохнул.
- Предала нас Арибет, - только и сказал орк. И в самом деле, добавить к этому было нечего.


@темы: Neverwinter nights

URL
   

Эльфячный трактирчик

главная